Archprokachka.ru

Арт Прокачка
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Отец Фёдор

Отец Фёдор

Отец Федор — колоритный персонаж книги «Двенадцать стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова. От литературных критиков этому герою досталось много комментариев, порой довольно едких. Полемика о роли и отсылках к русскому писателю Ф. М. Достоевскому не утихает и сегодня.

История создания персонажа

Время написания романа совпало с публикацией книги «Письма Ф. М. Достоевского к жене». Бенедикт Сарнов, известный литературовед, заметил, что Ильф и Петров с удовольствием и должным озорством при составлении сюжета пародировали всё, что видели вокруг. Анализ письма Достоевского и Федора Ивановича показал, что авторы взяли за основу манеру написания, изменив только незначительные мелочи. А некоторые совпадения прямо указывают на плагиат, например, подпись «Твой вечный муж Федя».

И это не добавило положительных отзывов к характеристикам персонажа. Хотя, как отметил Сарнов, Достоевский и сам не пренебрегал такими способами творчества, поэтому здесь пародирование вполне оправданно.

Отец Федор показан как беспринципный предприниматель, стремящийся извлечь выгоду любыми путями. Даже сан священнослужителя не останавливает Вострикова в корыстных целях. Собственно, он узнает о тайне стульев благодаря исповеди Петуховой Клавдии Ивановны.

Биография отца Фёдора

В полном тексте романа прошлая жизнь священника расписана более подробно, чем в экранизированной версии. Так, духовный путь мужчина предпочел, чтобы избежать военной мобилизации. Но предпринимательская жилка не позволяла ему в полной мере следовать этому выбору, тем более что он давно мечтал о собственном свечном заводике, на покупку которого требовались немалые средства.

Первый и печальный опыт обогащения связан с покупкой суки французского бульдога, которую звали Нерка. Предполагалось свести собаку с кобелем секретаря исполкома. Правда, надежд эта идея не оправдала. Любвеобильная Нерка, тщательно оберегаемая хозяином, находила способы совокупиться с беспородным и одноглазым Марсиком, из-за чего помет терял финансовую привлекательность.

Вторая попытка обогатиться связана с мыловарением. Федор практиковал изготовление мраморного мыла, правда, в итоге получалось нечто дорогое по себестоимости, но совершенно бесполезное для стирки.

Единственное мероприятие, которое стало приносить доход, — это изготовление домашних обедов из кроликов. Первое время заказов было много, пока не произошел досадный случай. Служащие из соседнего кооператива вынесли бак с гнилой капустой. Кролики сбежались на пикантный запах и наелись до отвала испорченной пищи. В итоге 240 голов умерло за считанные часы.

На исповеди госпожа Петухова рассказывает священнику, что спрятала фамильные драгоценности в одном стуле из мебельного гарнитура мастера Гамбса. После смерти старухи потенциальный владелец свечного завода пускается на поиски богатства в Старгород. Но не он один одержим идеей легкой наживы — зять Клавдии Ивановны Ипполит Матвеевич вместе с Остапом Бендером преследуют ту же цель.

В гостинице «Сорбона» священник находит архивиста Коробейникова, у которого хранятся ордена на мебель, изъятую после революции. Но он не знает, что до его прихода там уже побывал Остап с родственником умершей помещицы. Пользуясь удачным стечением обстоятельств, Коробейников продает ордена на стулья, только госпожи Поповой, а не Петуховой. Они же находились у инженера Брунса.

Искатель сокровищ проезжает полстраны и на коленях умоляет владельца стульев отдать их. Жена Федора распродает имущество, чтобы выслать мужу деньги на успешную сделку. Получив вожделенный гарнитур, священник отправляется на пляж, где разрубает стулья. Естественно, он ничего там не находит.

На военно-грузинской дороге встречаются трое искателей бриллиантов. Неудачливый предприниматель спасается бегством от конкурентов, прихватив любительскую колбасу у Ипполита Матвеевича. Сам того не понимая, беглец оказывается на неприступной горе. Слезть самостоятельно у него не выходит, долгие 10 суток Востриков пребывает в одиночестве. Отца Федора все же спасают, но его печальная биография заканчивается в психиатрической больнице.

Образ Федора Вострикова увековечили в 2001 году в Харькове. Прототипом стал Михаил Пуговкин, сыгравший главного героя в киноленте Гайдая. Памятник показывает путешественника, который держит в руках письмо жене Катерине Александровне. А на постаменте высечена цитата литературного героя:

Отец Фёдор в фильмах

Многочисленные экранизации романа «Двенадцать стульев» позволили раскрывать амплуа главного героя с разных сторон. Так, в роли незадачливого предпринимателя и корыстного священника выступали Ролан Быков, Юрий Гальцев, Рене Санчес, Михаил Пуговкин и другие.

Выгодно выделяется среди картин работа Леонида Гайдая, в которой убранство жилища Вострикова в большей степени повторяет интерьер писателя Достоевского.

Отец Фёдор и инженер Брунс

Интересно, что в этой ленте священник не кажется таким негодяем, как в полной версии романа. Искомые богатства, как считает главный герой, никому не принадлежат. Это что-то вроде клада, который достанется тому, кто будет ловче. Актер Михаил Пуговкин, который и сыграл Вострикова, показал тернистый путь незадачливого искателя бриллиантов с момента зарождения надежды до полного краха и безумия. Фильм получил много положительных отзывов, а в 1972 году удостоился премии «За вклад в развитие жанра кинокомедии».

Читайте так же:
Стулья разбегаются как тараканы

Двенадцать стульев

«Двена́дцать сту́льев» — сатирический роман-фельетон Ильи Ильфа и Евгения Петрова 1927 года. В 1931 году вышло продолжение — «Золотой телёнок».

Содержание

Цитаты [ править ]

  •  

… Ипполит Матвеевич бродил по саду, натыкаясь на скамьи и принимая окоченевшие от ранней весенней любви парочки за кусты. — глава II. Кончина мадам Петуховой

  •  

Теперь вся сила в гемоглобине. — глава II

  •  

Гроб — он работу любит. — глава II

  •  

Завхоз 2-го дома Старсобеса был застенчивый ворюга. Всё существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Крал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щёчки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза. — глава VIII. Голубой воришка

  •  

Лозунги были такие:
«ПИЩА — ИСТОЧНИК ЗДОРОВЬЯ»
«ОДНО ЯЙЦО СОДЕРЖИТ СТОЛЬКО ЖЕ ЖИРОВ, СКОЛЬКО 1/2 ФУНТА МЯСА»
«ТЩАТЕЛЬНО ПЕРЕЖЁВЫВАЯ ПИЩУ, ТЫ ПОМОГАЕШЬ ОБЩЕСТВУ» [1] и
«МЯСО — ВРЕДНО»
Все эти святые слова будили в старухах воспоминания об исчезнувших ещё до революции зубах, о яйцах, пропавших приблизительно в ту же пору, о мясе, уступающем в смысле жиров яйцам, а может быть, и об обществе, которому они были лишены возможности помогать, тщательно пережёвывая пищу. — глава VIII

  •  

Ты кому продал стул? — спросил Остап позванивающим шёпотом.
Здесь Паша Эмильевич, обладавший сверхъестественным чутьём, понял, что сейчас его будут бить, может быть, даже ногами. — глава VIII

  •  

Дверь открылась. Остап прошёл в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла.

  •  

Положение было ужасно! В Москве, в центре города, на площадке девятого этажа стоял взрослый человек с высшим образованием, абсолютно голый. Идти ему было некуда. Он скорее согласился бы сесть в тюрьму, чем показаться в таком виде. Оставалось одно — пропадать!

  •  

Статистика знает всё.

  •  

Гаврилин начал свою речь хорошо и просто:
— Трамвай построить, — сказал он, — это не ешака купить.
В толпе внезапно послышался громкий смех Остапа Бендера. Он оценил эту фразу. Все заржали. Ободрённый приемом, Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о международном положении.

  •  

Неделю тому назад состоялся вечер «Общества спасания на водах», о чём свидетельствовал также лозунг на стене:
ДЕЛО ПОМОЩИ УТОПАЮЩИМ — ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ — глава XXXIV. Междупланетный шахматный конгресс

  •  

По рядам любителей прошелестело:
— Гроссмейстер сыграл e2-e4.
Остап не баловал своих противников разнообразием дебютов. На остальных двадцати девяти досках он проделал ту же операцию… — глава XXXIV

  •  

На третьем ходу выяснилось, что Остап играет восемнадцать испанских партий. На остальных досках васюкинцы применили хотя устаревшую, но верную защиту Филидора. — глава XXXIV

  •  

Мусик. Готов гусик? — глава XXXVII. Зелёный мыс

  •  

Но Остап Бендер, длинный благородный нос которого явственно чуял запах жареного, не дал дворнику и пикнуть.

  •  
  •  

Товарищи! Смотрите все! Любителя бьют!

  •  

Такую капусту грешно есть помимо водки.

  •  

Сволота всякая! Гадюка семибатюшная! Среднее образование имеет!

  •  

Он против этого не возражал, но при голосовании на всякий случай воздержался.

  •  

Граждане! Уважайте пружинный матрац в голубых цветочках! Это — семейный очаг, альфа и омега меблировки, общее и целое домашнего уюта, любовная база, отец примуса! Как сладко спать под демократический звон его пружин! Какие сладкие сны видит человек, засыпающий на его голубой дерюге! Каким уважением пользуется каждый матрацевладелец!
Человек, лишенный матраца, — жалок. Он не существует. Он не платит налогов, не имеет жены, знакомые не занимают ему денег до среды, шоферы такси посылают ему вдогонку оскорбительные слова, девушки смеются над ним — они не любят идеалистов. <…>
Матрац ломает жизнь человеческую. В его обивке и пружинах таится какая-то сила, притягательная и до сих пор не исследованная. На призывный звон его пружин стекаются люди и вещи. Приходит финагент и девушки. Они хотят дружить с матрацевладельцами. Финагент делает это в целях фискальных, преследующих государственную пользу, а девушки — бескорыстно, повинуясь законам природы.
Начинается цветение молодости. Финагент, собравши налог, как пчела собирает весеннюю взятку, с радостным гулом улетает в свой участковый улей. А отхлынувших девушек заменяет жена и примус «Ювель № 1».

  •  

Есть в Москве особая категория людей. Она ничего не понимает в живописи, не интересуется архитектурой и безразлична к памятникам старины. Эта категория посещает музеи исключительно потому, что они расположены в прекрасных зданиях.

  •  

Семибатюшная гадюка со средним образованием сидела за мусорным ящиком и тосковала.

У Леонида Гайдая был талисман — черная кошка на съемках

Гайдай с любимыми актерами Никулиным и Папановым.

Вчера легендарному режиссеру-комедианту Леониду Гайдаю исполнилось бы 85 лет. Леонид Иовович открыл в советском кино новый жанр народной комедии, в котором до него никто не работал. В советском кино было принято снимать идеологически выдержанные, скучные фильмы о партсобраниях, посевной, а Гайдай, выросший на фильмах с Чарли Чаплином и обожавший этого персонажа, мечтал снимать комедии — живые, веселые. Мечта осуществилась: его фильмы «Бриллиантовая рука», «Кавказская пленница», «Иван Васильевич меняет профессию» стали по-настоящему народными и любимы зрителями многих поколений. И, хотя коллеги-режиссеры и кинокритики не воспринимали всерьез творчество Гайдая, именно его ленты остались в истории кинематографа и по сей день. В память о мэтре мы собрали малоизвестные факты его биографии.

Читайте так же:
Народные приметы про стулья

Отец сел в тюрьму за другого

Леониду Гайдаю было не просто пробиваться в кино с его национальностью, да еще судимостью отца. Хотя он-то знал семейную тайну. На самом деле его отец Иов (молодой парень) просто пожалел главу многодетной семьи, который пошел на ограбление, чтобы прокормить детей. Иов Гайдай стал свидетелем кражи и сначала проходил в качестве свидетеля, но потом благородно решил взять вину на себя и был сослан в Сибирь. Позже переехал в Иркутск, где вырос сын Леонид, будущий кинорежиссер. Он был необыкновенным — одаренным — ребенком. Мечтал играть на скрипке, но у родителей не было денег. В одном журнале он вычитал, как смастерить инструмент. С самодельной скрипкой отправился поступать в музучилище, но преподаватели зарубили абитуриента. Однако привычка Леонида копаться в журналах осталась на всю жизнь. Нина Гребешкова рассказывает, даже в отпуске Гайдай перебирал на чердаке дачи старые журналы, в которых находил детали для киношных персонажей, сюжеты для комедий. Так было с «Кавказской пленницей» и с «Самогонщиками».

Верил в приметы

Леонид Иовович всегда разбивал тарелку перед началом съемок. Однажды тарелка не разбилась, съемки отложили. Еще он верил в мистическую силу черных кошек, считал: они приносят удачу, потому и снимал их в каждой картине. В комедии «Иван Васильевич. » черный кот первым проникает из квартиры в царские палаты, в конце шапка Мономаха превращается в кота. В «Бриллиантовой руке» дикий черный кот появляется в страшном сне Козодоева (актер Андрей Миронов). Когда Шурик и Верзила ползут вдоль трубы, сталкиваясь нос к носу, они видят котенка. Всего на этих съемках были «заняты» девять хвостатых «артистов».

Не стал снимать Высоцкого

Гайдай был беспощаден даже к любимым артистам, если они не соблюдали дисциплину. Однажды на просмотр отснятого материала Моргунов пришел с компанией девиц нетрезвым и стал дерзить режиссеру. Гайдай выгнал актера с просмотра. Обиженный Моргунов заявил, что уходит от него. В оставшихся сценах «Пленницы» вместо него снимали дублера. С тех пор актер и режиссер не общались. У Гайдая должен был сниматься Владимир Высоцкий, его режиссер утвердил на роль Остапа Бендера. Но перед началом съемок Высоцкий запил, и Гайдай заявил: «Высоцкого снимать никогда не буду». Слово держал.

Платил актерам шампанским

Гайдай премировал артистов за находки, придумки. Яковлев хвалился, что придумал, когда и. о. царя садится на трон, герой Куравлева видит на ногах «царя» сандалии. Он же предложил сделать повязку своему герою Бунше, будто у него вскочил флюс. Сам Гайдай включил в фильм момент с импортной ручкой, которую Куравлев дарит послу. Эту ручку режиссеру привезли из-за границы. Моргунов вспоминал: «За каждый трюк Гайдай предлагал нам по две бутылки шампанского. Никулин заработал в «Кавказской пленнице» 24 бутылки, я — 18. А Вицин — одну. Он страшно не любил шампанское, любил сдавать посуду».

Шурика писал с себя

По воспоминаниям вдовы Леонида Гайдая, образ Шурика (внешность и характер) режиссер списал с себя. «Это его точная копия, — рассказывала Гребешкова, — от походки до жестов. Леонид мечтал создать положительного персонажа — немного нелепого, но доброго очкарика».

Кстати, у знаменитого режиссера все буквально валилось из рук: он не был приспособлен к быту, хозяйством и ремонтом по дому занималась его супруга.

Любил подмены

Нередко режиссер переозвучивал героев. Например, за Варлей в «Кавказской пленнице» говорит Румянцева, а за Светличную в «Бриллиантовой руке» — актриса Толбузина. Подменял и части тела актеров в кадре. Для «Бриллиантовой руки» снимали эпизод, как герой Никулина падает и говорит: «Черт побери!» Падал он замечательно, но поскользнуться не получалось — за него это сделал Каневский. В фильме «12 стульев» в драке Воробьянинова и отца Федора исполнителям ролей Филиппову и Пуговкину нужно было лягать друг друга. Но у Филиппова ноги коротковаты, и эффектные пинки не получались. Отпинаться пришлось Гайдаю лично — он оказался самым длинноногим в группе.

Читайте также

Возрастная категория сайта 18 +

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Читайте так же:
Как сложить стульчик для кормления peg perego tatamia

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

АО "ИД "Комсомольская правда". ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.

«Кабачок «13 стульев» (1966)

В начале 60-х на отечественном телевидении было мало юмористических программ. Естественно, это не могло не волновать руководителей ТВ, которые понимали насущную необходимость в такого рода передачах. В итоге в отделе литдрамы благодаря стараниям двух редакторов – Анатолия Корешкова и Рустама Губайдулина – на свет появилась передача, в которой режиссер популярного Театра сатиры Георгий Зелинский и ряд ведущих актеров этого театра разыгрывали юмористические сценки из самых разных произведений отечественных и зарубежных авторов.

Так продолжалось до 1965 года, до тех пор, пока актер Александр Белявский, который только-только вернулся из Польши со съемок сериала «Четыре танкиста и собака», не привез Зелинскому идею телевизионной инсценировки миниатюр, попадавшихся ему в польских юмористических журналах (в частности, в «Шпильках»), а также в представлениях «Кабаре Старых Панов», где он любил посидеть. Зелинскому и актерам идея понравилась, и было решено снять пару-тройку передач с новыми героями. В первых передачах (премьера состоялась в январе 66-го) актеры играли миниатюры без имен, обращаясь друг к другу – Он или Она. Название у программы тоже было непритязательным – «Добрый вечер!», а ее первым ведущим был все тот же Александр Белявский.

Стоило передаче раз-другой появиться на голубых экранах, как советский зритель, сидевший на голодном юмористическом пайке, принял ее на ура и буквально забросал телевидение письмами с требованиями продолжать доброе начинание. Авторам передачи не оставалось ничего иного, как внять этим требованиям. Было принято решение сделать передачу постоянной (отныне она должна была выходить один раз в месяц, плюс незапланированные выпуски в праздничные дни) и сменить название. Придумать его предстояло самим зрителям, среди которых даже был устроен конкурс – за лучшее название его автор должен был получить в подарок чешское пиво (в те годы страшный дефицит!). И какие только названия не предлагали присвоить новой передаче зрители: «Козерог» (пришло 3 тысячи писем), «Голубой Дунай» (5 тысяч), «Попугай» (8 тысяч), «Улыбка» (10 тысяч). Однако в этом споре победило отнюдь не большинство, а оригинальность. Некий зритель из Воронежа посчитал всех тогдашних участников кабачка (их было 13) и предложил назвать передачу «Кабачок «13 стульев». Название понравилось, а зритель, который его придумал, был вызван в Москву на съемки одного из «Кабачков», где ему в торжественной обстановке были вручены 13 ящиков с чешским пивом.

Примерно в течение года передача выходила в прямом эфире, а затем, когда телевидение переехало с Шаболовки в новый телецентр «Останкино» (осенью 1967 года), «Кабачок» стал выходить в записи (передача держалась на плечах режиссера Зелинского и трех редакторов: Анатолия Корешкова, Рустама Губайдулина и Аллы Радзинской), но в цветном изображении.

Такого количества писем, которые приходили на ТВ в адрес передачи, знавали в те годы лишь несколько телевизионных «зубров» – тот же «КВН», к примеру. Участники «Кабачка», которых до этого знала в лучшем случае избалованная столичная публика, стали известны всей стране, причем в основном не под своими настоящими именами, а по телевизионным персонажам, которых они с блеском играли. Так, Спартак Мишулин стал паном Директором, Ольга Аросева – пани Моникой, Борис Рунге – ее близким приятелем паном Профессором, Вадим Байков – бухгалтером паном Вотрубой, Зиновий Высоковский – писателем паном Зюзей, Роман Ткачук – паном Владеком, Зоя Зелинская – его женой пани Терезой, Наталья Селезнева – пани Катариной, Валентина Шарыкина – пани Зосей, Юрий Соковнин – паном Таксистом, Виктория Лепко – пани Зосей, Владимир Козел – администратором паном Беспальчиком, Георгий Тусузов – паном Пепюсевичем, Олег Солюс – паном Пузиком и т. д. Когда Театр сатиры гастролировал по стране, толпы людей сбегались к гостинице, где они проживали, чтоб хотя бы краем глаза увидеть своих любимцев. Их так и звали – «стулья».

В первых выпусках наравне с актерами Театра сатиры в передаче были заняты и актеры других театров. Так, в ролях пана Спортсмена и пана Поэта блистали вахтанговцы Юрий Волынцев и Вячеслав Шалевич, режиссера пана Гималайского играл актер эстрадного Театра миниатюр Рудольф Рудин. Несколько раз в ней появлялся и блистательный комик Георгий Вицин, который в те годы играл в Театре имени Ермоловой, но зрителям был прежде всего известен по своим работам в кино. В роли пана Ведущего актеры менялись несколько раз. Александра Белявского (он провел десять выпусков) вскоре сменил Андрей Миронов, которого так же быстро (после двух выпусков) заменил Михаил Державин. Последний продержался на этом месте дольше всех – 140 выпусков, уместившихся в 13 лет.

Читайте так же:
Как почистить ролики на компьютерном стуле

Вспоминает М. Державин: «Как мы репетировали? Помнится, каждый выпуск – по месяцу-полтора. Когда начинали – электронного-то монтажа не было. Работали по секундомеру, тютелька в тютельку. К тому же запись должна была заканчиваться незадолго до начала вечернего спектакля в театре. Цейтнот создавал и нервозные, и комические ситуации, когда мы лихорадочно украдкой поглядывали на часы, а Зелинский (вскоре он ушел из театра и навсегда перешел на телевидение. – Ф.Р.), выглядывая из-за камеры со страшным выражением лица, зловещим шепотом призывал: «Веселей, еще веселей. »

Как вы понимаете, веселиться можно было только в рамках сценарного текста. Импровизации исключались: цензура не дремала. Но интонации, мимика, жест – это было в нашем подчинении. И многим из нас, наверное, казалось, что мы ловко обводим цензоров вокруг пальца, намекая чисто актерскими средствами на те пороки и политические типажи, которых авторы миниатюр вовсе и не имели в виду. Впрочем, некоторые как раз имели. Но это проявилось позже, когда польских журналов стало не хватать и все чаще использовали миниатюры и рассказы наших сатириков и юмористов…

Передачу несколько раз пытались закрыть. Говорят, спасало благорасположение Брежнева и его семьи. Зрители нас в основном хвалили, давали дружеские советы, просили спеть ту или иную песню, которую потом стремились записать на магнитофон. (Стоит отметить, что первое время в передачу приглашались живые звезды эстрады – в основном из Польши (Анна Герман, Веслава Дроецка, Барбара Брыльска и др.). Затем их выступления стали заменять «фанерой» (фонограммой), под которую герои «Кабачка» умело раскрывали рты. Многие зрители записывали эти песни на магнитофон, поэтому очень часто на имя пана Ведущего (Державина) приходили такого рода письма: «Не переводите текст, пока звучит песня. Мы песни записываем на пленку».

Стоит отметить, что передачу любили не все. Были люди, считавшие ее пошлой, несмешной, обвинявшие замечательных артистов популярного театра в потакании дурновкусию. Мол, как же вам не стыдно разбрасывать свой талант на такое никчемное дело! Тот же главный режиссер Театра сатиры Валентин Плучек несколько раз лично встречался с председателем Гостелерадио Лапиным и пытался склонить его к закрытию «Кабачка». Однако Лапин был непреклонен. Во-первых, он прекрасно понимал, что режиссера волнует прежде всего не низкое качество передачи, а элементарная зависть – некоторые из актеров театра, которые у него сидели без ролей, теперь стали суперпопулярными, а значит, и независимыми от его диктата, а во-вторых – передача очень нравилась Брежневу и его супруге Виктории Петровне, и закрыть ее было равносильно самоубийству.

И все же людей, которые плохо относились к «Кабачку», в огромной стране было не так уж и много. Подавляющая часть населения продолжала с восторгом относиться к передаче, и каждый раз, когда ее позывные звучали в эфире, улицы советских городов буквально затихали. А утро следующего дня на всех предприятиях начиналось обычно с одного и того же – женщины горячо обсуждали последние наряды пани Моники и пани Терезы (Зое Зелинской однажды пришло такое письмо: «Выступите, пожалуйста, еще раз в этом платье. Дочка замуж выходит, хотим скопировать модель»), а мужчины смеялись над очередными причудами пана Директора, сочувствовали затюканному Владеку.

К 10-летию со дня рождения «Кабачка» власти щедро одарили большинство актеров, занятых в нем, – кому-то дали очередные звания, кому-то – квартиры и т. д. Не осталось безучастным и польское правительство: в апреле 1974 года «Кабачку» было присвоено почетное звание заслуженного коллектива культуры Польской Народной Республики, орденами были награждены редактор Анатолий Корешков, режиссер Георгий Зелинский, а нескольким актерам было присвоено звание заслуженных деятелей польской культуры.

Рассказывает М. Державин: «Это была первая народная телевизионная передача с постоянными героями, с единством места, композиции и стиля. Это была ежемесячная домашняя передача, место которой остается вакантным до сих пор.

Я не историк телевидения, не искусствовед и не собираюсь разгадывать загадку ее популярности. Сейчас, пересматривая, когда удается, старые выпуски, понимаю тех критиков, тех эстетически взыскательных людей, которые не принимали «Кабачок», стыдили нас за уступки плохому вкусу, поверхностность, сомнительный юмор и даже пошлость. Но понимаю и то подавляющее большинство телезрителей, для которых наши дурашливые, порой наивные сценки и репризы служили своего рода отдушиной в их зарегламентированной жизни, оазисом, светом в телевизионном окошке, обычно «зашторенном» глухим официозом. Люди дорожили атмосферой «Кабачка». Они ощущали, что в нем тепло и мило. Они чувствовали дразнящий аромат какого-то «ненашего», большинству незнакомого уюта и комфорта.

Читайте так же:
Стульчик пег перего инструкция по применению

Замечательные артисты, мои коллеги, в непритязательных своих образах дарили эти ощущения людям. И награждены были очаровательно простодушной верой телезрителей в реальность их персонажей. Ольга Аросева, несомненная королева «Кабачка», получила сотни писем с советами и приглашениями после миниатюры, где пани Моника обсуждала с паном Профессором – Борисом Рунге проблемы очередного отпуска. Сострадание к пану Владеку – Роману Ткачуку, затюканному капризной супругой в исполнении Зои Зелинской, выливалось в сердобольные послания со всех концов Союза: «Да как тебя угораздило жениться на этой Терезе, на стерве такой! Плюнь на нее, баб, что ли, мало!» Бедному Роме приходилось на гастролях то и дело объяснять народу, что жена у него совсем другая и характер у нее ангельский. Публика была потрясена: «Во любовь-то! Выгораживает ее, заразу. »

Однако после десятилетнего юбилея передачи критика ее в СМИ стала нарастать. Воду мутила высоколобая публика, которая продолжала считать передачу верхом телевизионной пошлости. В ее среде вообще считалось плохим все, что не содержало фигу в кармане по отношению к существующей власти. У «Кабачка» такой «фиги» никогда не было. Поэтому, даже несмотря на такую влиятельную, как бы сейчас сказали, «крышу» (в лице Брежнева и его семьи), центральная пресса периодически наезжала на «Кабачок», причем чаще всего делая это чужими руками – то бишь прикрываясь мнением своих читателей.

Один из таких «наездов» случился 26 сентября 1978 года, когда газета «Советская культура» опубликовала на своих страницах письмо некой гражданки Е. Пермининой из Гомеля, которая крыла «Кабачок» последними словами. Эх, знала бы эта читательница, какими «юмористическими» передачами будет потчевать своего зрителя Российское телевидение два десятка лет спустя, глядишь, была бы более сдержанна в своих претензиях. А пока она писала следующее:

«Он («Кабачок». – Ф. Р.) существует давно. Пережил многие неплохие выпуски. Вначале был очень веселый, остроумный, но чем дальше, тем все чаще вызывает лишь недоумение. А последний выпуск (был показан 3 сентября. – Ф. Р.) настолько неостроумный – слов нет. Подумайте сами, о чем, для чего написан сценарий? Неужели никто из наших авторов не может написать что-либо остроумное, жизнерадостное, раз уж так необходимо продолжать показ «Кабачка»? Очень жаль, что таким хорошим актерам, как Мишулин, Ткачук, приходится разыгрывать просто дешевую клоунаду. Интересно, а как сами участники «Кабачка» относятся к этим бездарным сценариям?»

По злой иронии судьбы спустя два года после этой публикации передачу все-таки прикрыли. Причем даже благосклонность к нему семьи Брежнева не изменила ситуацию – в дело вмешались сугубо политические причины. Летом 1980 года в Польше разразился политический кризис (встал даже вопрос о вводе в страну советских войск), и существование на советском ТВ передачи с сугубо польскими героями стало, по мнению «верхов», невозможным (всего за 15 лет существования в свет вышло 150 выпусков «Кабачка»). Народ, естественно, возмущался, однако до открытых акций протеста дело не дошло.

Спустя три года после закрытия «Кабачка» руководство ЦТ попыталось возродить его, но уже в другом качестве. Поскольку события в Польше все еще продолжали будоражить мир, было принято решение строить сюжет на отечественном материале. Так появился сериал об обитателях дома, в котором все главные роли играли бывшие участники «Кабачка «13 стульев». Передача называлась «Кругом шестнадцать», и ее премьера состоялась 1 октября 1983 года. Однако этот сериал не имел большого успеха у зрителей и довольно быстро исчез с голубых экранов.

В начале 1996 года «Кабачок «13 стульев» вновь появился на отечественном ТВ. Нет-нет, речь идет не об архивных записях, хрянящихся в недрах ТВ, на которых запечатлен тот, старый, «Кабачок». Речь идет о попытке возродить любимую народом передачу в новых условиях. Инициатором этой попытки стала организатор театра «У камина» Анна Макагон, которая обратилась к бывшим «кабачковцам» (к сожалению, таковых сегодня осталось примерно половина прошлого состава) с предложением вновь собраться вместе. На это предложение откликнулись всего пять человек: Спартак Мишулин, Зоя Зелинская, Рудольф Рудин, Юрий Волынцев и Вячеслав Шалевич. Остальные в лице Михаила Державина, Ольги Аросевой, Зиновия Высоковского и др. от предложения отказались, видимо, исходя из старой доброй истины, «что дважды в одну и ту же реку войти невозможно». Чтобы заполнить пустующие вакансии, участники нового «Кабачка» пригласили в качестве актеров своих близких родственников – в сериале снимались дочь режиссера Тереза Макагон и дочь пана Директора Карина Мишулина. Премьера нового «Кабачка» состоялась в День смеха, 1 апреля, но большого ажиотажа у зрителей не вызвала. Видимо, это поняли и сами участники проекта, поскольку, сняв еще несколько выпусков, в конце концов от этой затеи отказались.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector